В российском прокате — французская мелодрама «Откровение» с шокирующим сюжетом о студенческой проституции. «Известия» встретились с 24-летней французской актрисой Анаис Демустье, сыгравшей одну из главных ролей. 

— Фильм снят польским режиссером Малгожатой Шумовской. Картина действительно рассказывает о насущной для Франции проблеме или это поверхностный взгляд со стороны?  

— Это большая проблема Франции — проституция среди студенток. Но мало кто знает о ней. 

— Вы часто соглашаетесь на проекты из-за их социального посыла? 

— Я действительно снималась во многих фильмах социальной направленности, в том числе в арт-проектах, сделанных в почти документальной стилистике. Что касается «Откровений», я сначала посмотрела документальный фильм о студентках-проститутках. Они все утверждали, что это их свободный выбор. Что в их жизни все ОК, они могут сами выбирать клиентов и т.д. Это меня поразило. В нашем фильме моя героиня вслух говорит то же самое. «Да, я много зарабатываю, могу многое себе позволить, бла-бла-бла…» Но за этим она прячет что-то мрачное и очень для себя важное. Возможно, прячет это даже от самой себя. 

— Малгожата Шумовска — радикальный режиссер. Вам легко было с ней работать? 

— Сложно. Она постоянно меняла мизансцены уже на площадке. Мы отходили от сценария, и иногда на очень приличное расстояние — даже в сексуальных эпизодах, что делало их еще более сложными. У меня фактически не было опыта постельных сцен — лишь в одном фильме, но там я играла любовь, а не чистый секс. В постельных сценах всегда важно четко знать, как себя вести. Всё должно быть расписано по секундам. В «Откровениях» так не получалось. Но постепенно мы привыкли, что работать с Малгошкой означает постоянно импровизировать. Меня, например, удивил монтаж. Малгошка все перемешала и обогатила картину. Например, финальная сцена — когда во время добропорядочного буржуазного ужина героиня Жюльет Бинош вместо своих гостей видит «клиентов» девочек. Причем голыми. Этой сцены не было в сценарии. Но Малгошка придумала ее заранее, потому что у всех актеров спрашивала: «Вы будете свободны 23 мая?» В этот день она еще раз созвала всех на площадку и сняла то, что хотела. 

— Ваша героиня несколько раз повторяет: «Хочу большего». Причем касается это исключительно материальных благ. Это типичная черта ваших ровесниц и соотечественниц? 

— Да, это удивительно материалистическое поколение. 

— А вы? Вы ведь фактически не снимаетесь в коммерческом кино.

— Пока в моей фильмографии исключительно авторские проекты. Но я не исключаю, что в один прекрасный момент мне, например, захочется сыграть в комедии. 

— Как к «Откровениям» отнеслись ваши друзья и близкие?

— Друзьям, по-моему, понравилось. А родители фильм не видели. Боюсь, что для них это будет не совсем привычный угол зрения. Малгошка сразу нам объяснила, что все события в картине рассматриваются с точки зрения добропорядочной семьянинки, героини Жюльет Бинош. А она ведь, в конечном итоге, ощущает, что тоже занимается проституцией — в этой ее буржуазной квартире, с этим ее нелюбимым мужем. С этой работой в гламурном журнале. 

— Нет, никакого. Я с севера Франции, из городка Лилль. Из семьи среднего класса. Мои родители не богатые, но и не бедные — так же, кстати, как и у моей героини. Когда мне было 14, я снялась у Михаэля Ханеке во «Времени волков», в крошечном эпизоде. И потом ассистент по актерам сказала моим родителям, что я не боюсь камеры и это — редкость. С тех пор ждала, когда мне исполнится 18, чтобы переехать в Париж и стать актрисой.

— Что вас больше всего поразило в работе с Изабель Юппер, которая тоже снималась во «Времени волков»?

— Ее уникальная концентрация. Тогда, впрочем, я была слишком мала, чтобы это оценить.

— А в работе с Жюльет Бинош?

— Жюльет совсем не похожа на Изабель. Она более открыта. Из наших с ней отношений вне площадки многое перешло в фильм. До этого проекта мы не были знакомы, а в перерывах между съемками много болтали. Приходилось делиться сокровенным, ведь это было важно для наших ролей. 

Фильм «Откровение» — редкий случай, когда переименование российской версии вызвано в большей степени необходимостью, чем прихотью российских прокатчиков. В оригинале картина называется Elles («Они»). Но написать на наших афишах «Девчата» было бы действительно глуповато, тем более что Elles («Они») читается так же, как Elle («Она»), а это уже не просто местоимение, а название одного из главных глянцевых журналов мира, диктующего моду не только на одежду, но и на образ мыслей. 

Для этой-то «библии современной женщины» главная героиня фильма, журналистка Анна (Жюльет Бинош) готовит материал о студенческой проституции в Париже. Объектом ее внимания становятся две молодые девушки. Одна приехала учиться из Польши, другая — местная.

«На панели», как принято было говорить в литературе позапрошлого века, студентки оказались по разным причинам, но проституция для обеих становится самым доступным способом решить проблемы. Они сводятся к одному: жить в самом роскошном городе мира и не иметь возможности позволить себе то, что рекламируется на страницах Elles, Vogue и пр., означает влачить существование жалкого лузера. Чего девушки, конечно же, не хотят. 

Откровения подопечных постепенно меняют самосознание Анны. И ее собственный брак, держащийся не на любви, а на привычке, и ее благополучный дом начинают казаться журналистке ценностью столь же морально сомнительной, как и вознаграждение, которое получают молодые девушки от своих клиентов. 

В общем, героиня Бинош приходит к выводу, давно уже сформулированному российской писательницей Анной Козловой — автором сценария к сериалу «Краткий курс счастливой жизни», а до нее не одним десятком философствующих феминисток: буржуазный брак — это узаконенная проституция. 

В финале, во время ужина с друзьями мужа, Анна видит на местах этих респектабельных господ совершенно голых клиентов, о которых рассказывали ей девушки. Видимо, радикальный финал призван несколько оживить рассказанную в «Откровениях» нравоучительную историю. 

Что в фильме действительно хорошо, это актрисы. И Бинош, и ее молодые партнерши — полька Джоанна Кулиг и француженка Анаис Демустье — играют так, будто именно им выпала миссия рассказать, что такое для женщины «жить не по лжи». И делают это так искренне, что моментами поневоле заслушаешься. 

Источник: http://www.izvestia.ru

Эрвин Олаф на открытие своей выставки в Астане не приехал. Как объяснили в посольстве Нидерландов, он заболел и ему противопоказаны длительные перелеты.

Большая часть работ, которые представили в Астане, сделаны автором в последние годы. Сам фотограф в интервью два года назад рассказал, что его новые на тот момент проекты «Надежда» и «Горе» — часть произведений из этих серий можно увидеть в Астане — представляют другого Эрвина Олафа. Он сам назвал их как «спокойные фотографии». Но все из них объединяют глубокие размышления автора над внутренними чувствами и переживаниями человека.

Студентка факультета психологии Нина Мальцева, которая увлекается фотографией, говорит, что в прошлом году в Интернете случайно увидела статью с работами Эрвина Олафа. Они ее очень заинтересовали.

— Я видела серию «Королевская кровь» и, по-моему, серию с лицами клоунов. Когда я узнала, что будет выставка, я сразу решила пойти. В работах Эрвина Олафа есть что-то глубже, чем фотография. Они, с одной стороны, живые, а с другой стороны,

​​статичные. Но вот мы ходим, и мы каждой фотографии придумываем какие-то истории, потому что интересно, о чем думают эти люди. Они выглядят как-то по-другому, — говорит Нина Мальцева.

Ей приятно, что в Астане выставляют работы такого необычного и современного художника. Подобные мероприятия в городе, говорит она, либо проходят очень редко, либо незаметно, без рекламы.

Нина Мальцева говорит, что у автора есть более скандальные работы, но на выставке она их не увидела. По ее мнению, организаторы выставки, скорее всего, побоялись выставлять более экстравагантные работы автора, но, по мнению Нины Мальцевой, и то, что есть, никого не оставит равнодушным.

— Делают же что-то: картины подвешивают на потолок, чтобы это отвлекло само внимание от картин, а здесь на первом месте работы, а уже потом сама организация выставки, — говорит студентка.

Посол Королевства Нидерландов в Казахстане Питер ван Леувен, который открывал выставку, говорит, что работы Эрвина Олафа очень трудно описать в двух словах:

— Фотограф часто поднимает вопросы социального характера и также то, что не

​​рекомендуется обсуждать открыто. Это своего рода вызов читателю, который несет определенный месседж.

По словам посла, они постарались представить на выставке баланс из фотографий художника, который будет понятен жителям города, где каждая работа будет нести свое послание зрителям.

— Я не думаю, что фотографии, которые шокируют публику, — очень хорошая идея. Мы хотим заинтересовать зрителя, а потом, если он захочет, он может пойти на веб-сайт и более подробно ознакомиться с работами Олафа, — говорит Питер ван Леувен.

Он особенно выделяет фотографии Эрвина Олафа, на которых запечатлены женщины. Посол, по его словам, отмечает их не потому, что они женщины и очень красивые, а прежде всего из-за экспрессии, которая есть в этих лицах и движениях.

— Это разные типы женщин. Я на самом деле хочу еще раз посмотреть и понять, что он хочет этими фотографиями сказать, — говорит Питер ван Леувен.

53-летний фотограф живет и работает в Амстердаме, его студия находится в здании бывшей церкви. Эрвин Олаф стал известен миру благодаря своим дерзким и

​​эпатажным фотографиям. В 2001 году он представил серию портретов королевских особ под названием Royal Blood. Тогда в прессе разгорелся скандал из-за снимка из этой серии, изображающего принцессу Диану с вогнанным под кожу значком автомобиля «Мерседес», на котором она разбилась, стараясь скрыться от фотографов.

За год до этого фотограф показал не менее провокационную серию «Жертвы моды», где обнаженные люди были изображены с надетыми на голову пакетами известных брендов. Серия рассказывала об общей мировой тенденции, когда люди, забывая о реальной необходимости многих покупок, поглощены приобретением товаров только из-за определенной нашивки и этикетки на нем.

Эрвин Олаф говорил в прессе, что его всегда вдохновляют живые люди: «Их переживания, форма тела, цвет кожи. То, что они могут быть невысокими, толстыми,

​​некрасивыми или красивыми — любыми».

По словам художника, в каждом кадре он старается быть предельно честным и показать то, что происходит вокруг него, и то, что побуждает его на ту или иную серию.

«Когда ты делаешь какой-нибудь арт-проект, надо показать в первую очередь свои слабости, вывернуть себя, и тогда получится искреннее и по-настоящему», — говорит Эрвин Олаф.

Выставка Эрвина Олафа в Назарбаев-центре открыта до 28 мая. Познакомиться с работами автора можно и на личном сайте фотографа. http://www.erwinolaf.com/

Источник: http://rus.azattyq.org

Корреспондент: Расскажите в нескольких словах о проекте, который Вы представите на питчинге, почему он Вам интересен?

А.Караваев: Это фильм о 16-летнем парне, оказавшемся в сложной жизненной ситуации, в результате которой переворачивается всё, что он знал о мире. Реальность жизни района диктует свои новые, неоднозначные правила игры, где дружба – не совсем дружба, любовь – не совсем любовь, закон – не совсем закон, а герою предстоит самому решать, оставаться ли порядочным человеком. Это жанровый фильм – криминальная драма, но с авторским взглядом. Сама по себе криминальная линия второстепенна, она скорее просто связывает события. Мне интересно создать яркого, современного молодого героя, существующего здесь и сейчас у себя «на районе». А район – это мини-вселенная, в которой любой человек проходит все стадии взросления. И это фильм не про одного героя, а про общество В финале я хотел бы привести зрителя к выводу: мы такие, какие есть, но мы можем и должны быть лучше. Этот фильм в первую очередь должно быть интересно смотреть, все смыслы и подсмыслы должны считываться потом. Основная идея фильма, его сверхзадача – показать двойственность современного человека любого возраста, живущего в России. Эта двойственность абсолютно реальная и повседневная. Мы знаем, что давать взятки нехорошо, но часто решаем вопросы именно так. Мы ругаем дороги, власти, полицию, школы, но сами готовы получить зарплату в конверте, в обход налогов. Таких компромиссов и следующих за ними вопросов – огромное количество. И, на мой взгляд, эти вопросы и формируют современные проблемы нашего общества. Фильм должен быть не дорогим, с бюджетом 25 млн. рублей. Но при этом он должен быть качественным и визуально ярким. Это реальная задача, которую можно решить, как я убедился на опыте собственного студенческого производства. И мне кажется, такое кино может заработать, быть коммерчески успешным, если правильно к нему подойти. Представьте себе фильм об офицере в отставке, который живет в Москве, который довел свою жену до психиатрической больницы, при этом он – латентный гомосексуалист и влюблен в своего соседа, его сын продает наркотики, и в конце этот офицер убивает своего соседа из-за ревности. Это чернуха? Вроде бы, да, конечно. Но ведь это пересказ фильма «Красота по-американски», фильма совсем не чернушного. И если спрашивать, на какой фильм будет похож «На районе», то, как раз, на «Красоту по-американски».

Корреспондент: Какова, на Ваш взгляд, целевая аудитория фильма, кому он адресован?

А.Караваев: Фильм адресован молодому зрителю от 16 до 30 лет, живущему в типичном спальном районе любого города России. Конечно, зритель должен ассоциировать себя с героем.

Корреспондент: Какие материалы будут показаны на питчинге?

А.Караваев: Я буду показывать фотографии, которые мы сняли на выбранных объектах, и представлю комикс, специально нарисованный к питчингу. Мы отобрали одну сцену, на которую Володя Сахнов сейчас делает комикс. Володя – сам режиссер, он делал раскадровки для очень многих отечественных фильмов и профессионально рисует комиксы.

Корреспондент: Получилась читаемая форма раскадровки?

А.Караваев: Нет, это не раскадровка, не рабочий материал, а эмоциональный комикс. Мы сделаем красивый цветной буклет: с печатью мне поможет ИванМедиа (Иван Михайловский), который готов бесплатно издать 50-100 экземпляров.

Корреспондент: Какие цели участия в питчинге Вы себе ставите?

А.Караваев: Цель участия в питчинге очень конкретна: я ищу продюсеров и финансирование производства фильма. Уже собрана команда, выбраны объекты для съемок, сценарий написан и отредактирован. Я читал сценарий на фокус-группах, и считаю эту практику очень полезной. Я три года ищу финансирование на проект, и не могу его найти. Понятно, что продюсеры не финансируют дебютные картины, они им не нужны. Дебютный фильм нужен только режиссеру. И 90% режиссеров, которым удается снять первое кино, снимают и второе – это статистика, причем очевидная. Как-то находится финансирование на второй проект, а сделать первый шаг практически невозможно.

Источник: http://www.proficinema.ru

Источник: http://kp.ua

Разумеется, возмущались стереотипным распределением ролей: как женщины — так на кухню да за спицы! Кстати, сестра астронома Гершеля, Каролина Лукреция, сама известный астроном, открывшая 8 комет и 14 туманностей, чтобы получить позволение отца посвятить себя науке, должна была связать двухгодичный запас чулок и носков на все обширное семейство! Но то был еще XVIII век…

На самом деле возмущение рисунками из детской книжки сильно преувеличено: ну не ставить же из соображений политкорректности вне закона классическое «мама мыла раму», даже если эту раму вполне может вымыть папа. А вот образ бабушки с клубком и поварешкой, наверное, стоит переосмыслить. После заграничных экскурсий современная бабушка для меня навсегда связана с образом элегантной подтянутой женщины в шортах, с фотоаппаратом на груди, готовой взбираться по ступенькам очередного Колизея. Впрочем, что та заграница — еще в юности во время походов выходного дня минского туристического клуба (были такие когда–то) я постоянно встречала таких же энергичных бабушек с девизом «старость меня дома не застанет».

Почему такие примеры столь важны?

Потому что каждому из нас рано или поздно придется осознать, что ты вступил в новый возраст — кто называет его третьим, кто четвертым… И жизнь твоя не может быть прежней.

Если вы наберете в интернетовском поисковике слова «пенсионерка начала писать стихи», вы удивитесь, сколько окажется ссылок. Вот 78–летняя бывшая доярка сочиняет любовные стихи, а также делает японские фонарики из соломы, ковры из конфетных коробок и картины из гвоздей и ниток. Вот целый «форум молодых пенсионеров»… Вот сайт почтенной дамы, начавшей писать иронические поэмы о походах в поликлинику и аптеку… А помните, как взорвался интернет от выступлений «мистера Трололо» — Эдуарда Хиля, который нынче переживает новый виток карьеры?

Конечно, на профессиональном уровне работать в искусстве может не каждый, и библейская притча о талантах остается актуальной. Не развивал смолоду какие–то способности — отстал безнадежно… Бывают исключения, но одно дело — восьмидесятилетний Гете, вдохновенно сочиняющий любовную лирику, и другое дело — пусть не менее гениальный химик, физик, строитель, на старости лет приобщившийся к музе и упоенный этим, как подросток. Но как прекрасный духовный путь, как спасительное, обогащающее душу занятие творчество незаменимо. Даже просто записанные воспоминания имеют непреходящую ценность. Не зря наша газета совместно с Национальным архивом объявила акцию «Соберем «Народный архив» вместе!», в который передано немало таких воспоминаний. Например, записи Анжелики Маланьиной о довоенном Гомеле, печатавшиеся в «СБ» под названием «Воспоминания гомельчанки». Недавно Анжелика Стахиевна прислала в редакцию брошюрку — в Волгограде, где она сегодня живет, ей удалось свои воспоминания издать. Я никогда не забуду бесед с 90–летним поэтом Максимом Лужаниным, энциклопедически эрудированным человеком, который до последнего следил за новинками литературы… Разговоров с 87–летним поэтом Сергеем Новиком–Пяюном, приветливым и веселым, несмотря на трагический жизненный путь…

Но обратили ли вы внимание, что в связи с творчеством пожилых людей все чаще звучат слова «интернет», «форум», «сайт»? Уже сегодня образовывается новое, компьютерное, поколение пенсионеров. Это мы еще по инерции продолжаем удивляться: вот, бабушка освоила интернет! Но скоро такое будет в порядке вещей. Выйдут когда–то на пенсию и геймеры, и юзеры, и ламеры. Между прочим, для редакторов, которым всегда очень не хочется обижать начинающих пожилых авторов, но приходится, это выход. У таких авторов с освоением сети отпадет проблема, как сделать свое творчество достоянием публики. Так что я за то, чтобы сайты «молодых пенсионеров» появлялись, так же как и компьютерные клубы для них. Ведь пожилым людям зачастую нужны не слава, не громкое признание, а просто внимание.

Никто не знает, какова будет его старость. Но знаю одно: если всю жизнь человек к чему–то стремился, всегда ему было мало не денег и вещей, а знаний, открытий, добрых дел, на пенсии он найдет, чем себя занять, кроме вязания чулок.

Впрочем, последнее тоже весьма полезно. Особенно с творческим подходом. Видели бы вы на специальных сайтах, что вывязывают иные бабушки (да и дедушки) — вплоть до шерстяного танка!

Источник: http://www.sb.by

На месте остались и львиная пасть, и раскосые фары. Автор дизайн — Жиль Видаль, ранее работавший на родственный Citroen, верно уловил современный мотив, сохранив при этом узнаваемость марки. Редкий случай, когда форма автомобиля полностью соответствует его содержанию.

Знаете, сколько хэтчбеков В-класса продал Peugeot с 1983 года, когда из ворот фабрики в Сошо сошёл первый Peugeot 205? Более пятнадцати миллионов! И если на сам «двести пятый» пришлось больше пяти миллионов, то его последователь Peugeot 206 и вовсе сорвал джек-пот — 7 700 000 машин. А теперь смотрим в графу 207 — всего 2,3 миллиона экземпляров. Конечно, не только разжиревший «двести седьмой» довёл французов до финансового отчаяния, в котором они сейчас пребывают. Седан Peugeot 407 продавался так же — ни шатко ни валко, а представительский «шестьсот седьмой» был популярен разве что у себя на родине.

У «трёхдверки» не только меньшее количество дверей, но и собственная пластика боковин. И обе модификации по-своему хороши!

Но сейчас дела пошли на лад. Межклассовый Peugeot 508 тепло принят в Европе. Неплохо продаётся компактвэн 3008. К тому же французы оказались сильны в разработке гибридов: освоены две серийные электромодификации, и перспективы есть. Но главная надежда на возрождение — это, конечно, массовый «двести восьмой». Эх, много я слышал о том, насколько важен запуск такой-то новинки для производителя: она наша надежда, мы в неё верим, бла-бла-бла. На сей раз никакого пафоса. Потому что если малыш «двести восьмой» провалится, концерн PSA может оказаться на дне финансовой пропасти, поглубже той, что случилась с ним в начале восьмидесятых в результате неудачной покупки европейского отделения Chrysler. Кстати, вытянул их оттуда как раз прадед нынешнего «двести восьмого» — Peugeot 205. Но будьте уверены: худшие времена для французов позади, потому что Peugeot 208 не провалится!

Несмотря на обилие сложносочинённых деталей, чувства визуального перегруза не возникает. Напротив, каждый новый шаг вокруг «двести восьмого» сулит новое открытие.

Это самый красивый французский автомобиль со времён «двести шестого», дизайн которого я называю трёхмерным. Неудивительно, что я завис возле новинки на добрые полчаса, а после ещё долго разглядывал фотографии, снятые на мобильный телефон. Какие формы! А проработка деталей! L-образная подштамповка на боковине пятидверных модификаций буквально притягивает взгляд. Но у трёхдверки талия ещё сексуальнее, а боковое окошко увенчано кокетливым хвостиком. В контуры задних фонарей вернулись фирменные бумеранги, которые теперь поменяли ось направления с горизонтали на вертикаль и стали более изогнутыми. А как вам фары с маленькими бровками ходовых огней? Прав был знаток человеческих душ Антон Павлович Чехов: по глазам можно понять человека. А значит, и автомобиль.

Руль лёгкий и информативный, а подвеска умело балансирует на тонкой грани спортивности и комфорта. С таким шасси не столь важно, какой из двигателей стоит под капотом. Удовольствие от езды гарантировано в любом случае.

Но люди из Peugeot удивили меня ещё больше, чем их творение. По-немецки чёткий бизнес-план на модель, верные приоритеты, правильные цели. Портрет владельца? Да вот же он! И на экране появляется коллаж из фрагментов лиц. С одной стороны волосы покрыты сединой, с другой разлохмачены креативной причёской. Правый глаз принадлежит молодой девушке, левый — мужчине средних лет. Но аккуратная бородка на нижнем фрагменте явно не его, а уж пирсинг на расплывшихся в улыбке губах на противоположной картинке и подавно. Для кого Peugeot 208? Для всех. Гениально!

При этом «двести восьмой» — это не только красивая обёртка. Французы на этот раз оказались на редкость самокритичны, объявив во всеуслышание о своих ошибках, допущенных при разработке предшественника. Пресная внешность — раз, унылый интерьер — два, заурядные ездовые качества — три, избыточный вес, который сводил на нет возможности среднемощностных моторов, — четыре. И что зазорного в том, что новинка построена на основе «двести седьмого», если большинство узлов подверглось глубокой ревизии? Кузов стал прочнее и легче за счёт применения новых сортов высокопрочной стали. Более компактные бамперы не только уменьшили длину автомобиля на 88 мм, но получились на пяток килограммов легче. Ещё минус десять дал новый подрамник двигателя, и почти столько же удалось скинуть, изготовив новые каркасы сидений. В результате с 68-сильным мотором 1.4 HDi «двести восьмой» на 110 кг легче своего предка и весит 1060 кг. Впрочем, «двести шестой» с таким же силовым агрегатом весил всё равно меньше — 975 кг.

Интерьер в меру строг и по-французски витиеват. Организация рабочего места по-новому смущает только при взгляде со стороны. На деле мышечная и визуальная память принимает такую перестановку без отторжений.

На таком хэтчбеке, но только с бензиновым 110-сильным двигателем я отъездил год и был очень доволен. Особенно тем, как «пыжик» вёл себя на извилистых дорожках. Шасси у «двести шестого» было классным! Но у той машины была полностью независимая подвеска, а новинка унаследовала вместе с платформой № 1 полузависимую заднюю балку . Первым современным Peugeot с такой конструкцией задней подвески стала модель 307. Французы тогда советовали не сокрушаться по этому поводу: мол, разницы в движении вы не почувствуете. Обманули! Может, управляемость и несильно пострадала, но вот плавность хода ухудшилась. Ведь Н-образная балка — это буквально палка о двух концах: зажимаешь один, бьёт другой. Но Демулин с горящими глазами обещает, что «двести восьмой» способен радовать не только в статике. Я рвусь за руль, но вот сюрприз: вначале придётся привыкнуть к новой организации рабочего места. Французы и здесь поставили всё с ног на голову. Но забегая вперёд, скажу — инженер не обманул.

Главная деталь интерьера — цветной интерактивный экран мультимедийной системы, напоминающий по организации рабочего процесса привычные планшеты. В меню системы зашиты топографические карты навигационной системы, расширенный маршрутный компьютер, данные о самочувствии автомобиля и многое другое, включая развлекательные программы. Само собой, есть и выход в Интернет.

Комбинация приборов над рулевым колесом, сам руль — маленький и пухлый, да ещё приплюснут снизу, а вместо монохромного дисплейчика по центру панели огромный цветной «айпэд». Привычными в салоне «двести восьмого» остались разве что блок «микроклимата» да перчаточный ящик. Но пугает это ровно до тех пор, пока не присядешь на место водителя. Удобно! Причём удобно настолько, что, пересаживаясь затем в любую машину с привычным расположением органов управления, думаешь: прошлый век!

Передние кресла с плотным наполнителем спрофилированы отлично. Здесь и подушка оптимальной длины, и поясничный валик поддерживает именно там, где надо, и нигде не жмёт, хотя фиксация тела вполне достаточная. Но даже в самом нижнем положении кресло установлено высоковато в расчёте на низкорослых водителей (которые, по прикидкам маркетологов Peugeot, будут на 60% женщинами). На заднем ряду места достаточно. Пятисантиметровую прибавку свободного пространства по сравнению с предшественником обеспечили новые каркасы сидений.

Времени на знакомство с новинкой в обрез. Пока левая рука регулирует спинку сиденья, правая шарит по деталям интерьера. Так, верхняя половина передней панели — из мягкого полиуретана, нижняя — из жёсткого пластика. В данном классе это норма, главное, что качество подгонки ничуть не хуже, чем у «пятьсот восьмого». Для малыша это сильный козырь. Но берусь за рычаг пятиступенчатой механической трансмиссии и морщусь. Ну, ребята, нельзя же двадцать лет кряду наступать на одни и те же грабли. У вас и на «двести пятом» рычаг КПП грешил полуметровыми ходами, и на представительском «шестьсот пятом». Досада!

Если выбирать между пятиступенчатой механикой и её роботизированной версией, то мои предпочтения полностью на стороне первой, даже несмотря на размашистый ход рычага. Сладить с «роботом» ещё труднее из-за длительных пауз при смене ступеней. Шестиступенчатая «механика», которая пока стыкуется только с самыми мощными дизельными двигателеми 1.6 л, по чёткости переключений нареканий не вызывает. А вот напротив классического «автомата» стоит прочерк, такая трансмиссия появится только в начале следующего года.

Для Peugeot 208 предлагается восемь моторов. Три дизельных при объёме 1.4 и 1.6 выдают от 68 до 115 л.с. Коробка передач — пятиступенчатая «механика» либо её роботизированная версия. Но у топового 115-сильного движка в паре только механическая «шестиступка». Гамма бензиновых моторов шире. Открывают линейку два полностью новых трёхцилиндровых агрегата (1,0 л — 68 л.с. и 1,2 л — 82 л.с.), которые сейчас проходят завершающие доводочные испытания. На вершине гаммы знакомый турбомотор 1.6 THP (155 л.с.) альянса Peugeot-BMW (кстати, французы уверяют, что этого мотора отныне можно не бояться: проблемы с отказом турбины решены). Золотая середина — «атмосферники» 1.6 (120 л.с.) и 1.4 (95 л.с.). У меня та версия, что послабее.

Шасси «двести восьмого» настроено на умеренно недостаточную поворачиваемость. Короткий снос передка на входе в поворот, по которому нетрудно догадаться, насколько водитель превысил предельные возможности покрышек, легко устраним сбросом газа и доворотом руля в нужную сторону. При этом автомобиль начинает активнее ввинчиваться в вираж, без откровенной склонности к заносу.

Плавное трогание с места, лёгкий разгон. Маршрут мне знаком: здесь же проходила презентация обновлённых Audi A4. Разбитых участков тут нет, так что инспекцию работы подвески придётся отложить до следующей встречи. Но на тех мелких неровностях, что попадаются, машина едет плотно, хотя и не всегда молча — аккомпанируют зажатые амортизаторы. Зато после прямой дороги вдоль океана будет сильно закрученный участок. Нам туда.

Восторг! То, что французы обещали в 2002 году, свершилось спустя десять лет: разницы в поведении машин с конструктивно отличными задними подвесками нет! Мой «двести шестой» заныривал в виражи столь же легко и охотно. И кренов почти нет. А электроусилитель руля, расположенный на рулевой рейке, работает на «двести восьмом», пожалуй, даже лучше проверенной гидравлики. Там всегда есть чрезмерное усилие, которое нужно преодолевать. А здесь руль в меру лёгкий и более прозрачен. По переменчивому потоку обратной связи легко понять, насколько сильно загружены передние колёса. А вот и единственное, но очень важное отличие: если Peugeot 206 в предельном значении начинал скользить всеми четыремя колёсами, добавляя перца в и так некислый ездовой процесс, то у «двести восьмого» в пределе всегда короткий снос. Безопасно, но не менее быстро. Для всех!

Испытать подвеску на держание ударов не представлялось возможным. Откровенно разбитых участков вблизи курортного Кашкайша нет. По мелким неровностям «двести восьмой» едет, словно туго накачанный мяч. Упруго, но с излишним повторением дорожного профиля и, как следствие, мелкой и высокочастотной амплитудой раскачки кузова.

Конечно, «все» не будут носиться сломя голову, для многих Peugeot 208 — это прежде всего стильная штучка, способная перемещаться в пространстве. Но и при спокойной езде этот чертёнок способен доставить кайф! То, что в салоне для машины В-класса довольно тихо, не новость. В предшественнике изоляция была не хуже. Но какой он послушный. Как естественны его реакции. Нечто похожее я недавно уже испытывал… за рулём спорткара Porsche 911 Carrera S. Основная параллель обоих — прямая связь с дорогой. Сам, честно говоря, удивлён таким сравнением.

Разглядывать Peugeot 208 не менее интересно, чем кататься на нём.

Дизельная 68-сильная версия с мотором того же объёма, понятное дело, не столь быстра и тиха. По вибрациям на холостых оборотах понятно, что этот мотор работает на тяжёлом топливе. Но ход-то столь же лёгкий. Обгоны тихоходов даются на раз-два-три, и расход топлива в районе шести литров радует. И в поворотах такая модификация не медленнее, разве что предельные возможности чуть ниже из-за более узких шин. Впрочем, я опять увлёкся.

Багажник за счёт нового каркаса заднего дивана по сравнению с предшественником прибавил в объёме 15 литров — до 285. Под полом евроверсий — пенопластовая заглушка, в которой фиксируются компрессор и баллончик с герметиком. Но ниша запасного колеса на месте, а значит, наши покупатели могут рассчитывать как минимум на докатку.

На посошок прокатился и на предсерийной машине с трёхцилиндровым мотором 1.2 и «роботом». Здесь нет ни непосредственного впрыска, ни турбонаддува, однако отдача в 82 «лошадки» впечатляет, а главное, едет такой «пыжик» не хуже четырёхцилиндровых. Конечно, обгоны ему даются сложнее, но заявленный расход топлива всего 4,5 л/100 км при смешанном цикле движения с лихвой компенсирует недостаток мощности. Но, может, этот мотор всё-таки больше пред-, чем серийный? Мотористы Peugeot, например, гордятся тем, что оснастили его балансировочным механизмом, но я его работу не ощутил: вибрации высоки и сходят на нет лишь с повышением оборотов. А достигнув ограничителя, мотор дёргается в жёстких конвульсиях, в то время как другие версии мягко проседают по оборотам. Да и «робот» работает уж слишком вяло. Пока смыкаются / размыкаются диски, машина успевает потерять ход даже на небольшом подъёме. Впрочем, сами переключения логичны, а для остальных случаев есть «ручной» режим.

Главный критерий покупки автомобиля класса В? Ребята из Peugeot уверены, что здесь-то как раз всё просто. Автомобиль должен нравиться. Любовь с первого раза — так они сами характеризуют возможные отношения между человеком и Peugeot 208. Звучит немного пошловато, но в моём случае именно так и произошло.

Ещё в самом начале знакомства с Peugeot 208 создатели обмолвились, что стремились сделать автомобиль, который будут хотеть. И у них это получилось. Проведя в компании новинки около часа, я понял, что хочу её! Неважно, будет ли это по максимуму «заряженная» 200-сильная турбоверсия для меня, или же «гражданская» модификация для моей подруги. Эта машина для всех! Но тех россиян, кто так же готов поддаться искушению, я вынужден огорчить. «Двести восьмой»…

Источник: http://www.drive.ru

У московского международного кинофестиваля«Завтра/2morrow» появился новый программный директор: француз Сильван Озу восемь лет организует неофициальную секцию авторского кино«Венецианские дни», проходящую параллельно Венецианскому кинофестивалю, а также создал и руководит кинорынком на растущем фестивале в Риме. Недавно он прилетал в Москву познакомиться с командой вверенного ему фестиваля, который в 6-й раз пройдет осенью 2012 года. Озу рассказал«Газете.Ru» о русском кино в Венеции и Риме, переезде великого фестивального директора Марко Мюллера из первого города во второй, порочности принципа отбора фильмов в каннский конкурс, необходимости уважать зрителя и о режиссерах, которым он помог стать известными.

– Вы же были знакомы с Ольгой Дыховичной и Ангелиной Никоновой, когда они предложили вам стать программным директором кинофестиваля«Завтра/2morrow»?

– Да, конечно, ведь мировая премьера их фильма«Портрет в сумерках» состоялась именно в рамках моей секции в Венеции. Но тогда я еще не знал, что у них есть фестиваль, так что, если что, то их фильм был отобран без корыстного интереса (смеется).

–«Портрет в сумерках», кстати, не единственный же фильм, который попадал в программу«Венецианских дней», — у вас есть какой-то особый интерес к российскому кино и России?

– Ну, их было не так много, как, может быть, хотелось бы. Мы ведь берем 11–12 фильмов в год, и за 8 лет у нас было всего 3 русских фильма. Но все три были исключительными, уникальными: помимо«Портрета в сумерках» это«4» Ильи Хржановского и«Груз 200» Алексея Балабанова. Но из примерно 100 фильмов, которые мы показали за эти 8 лет, все три русских фильма входят в десятку лучших. Был еще один фильм, который мы едва не заполучили, но он в итоге поехал на Римский фестиваль, где я тоже работаю, но занимаюсь там не отбором, а делаю кинорынок. Это«Изображая жертву» Кирилла Серебренникова — его в Риме очень хотели, и в итоге он там получил приз.

– Вот есть программа«Венецианские дни», где вы в том числе и отбираете фильмы, и есть кинорынок на Римском кинофестивале, который вы создали, — вы больше менеджер или синефил?

– В Венеции я содиректор(нас двое) независимой секции: небольшая такая программа. В Венеции нет кинорынка, но приезжают очень много покупателей, и, поскольку я их знаю, мы встречаемся, я продвигаю какие-то фильмы, представляю интересы создателей картин. То есть там я не только отбираю фильмы, но и занимаюсь организацией работы секциями, в том числе специальными событиями: ужинами, коктейлями, праздниками. В Риме проходит большой фестиваль и есть рынок, который я создал, с бюджетом. Это был небольшой рынок, который развился в важное место продажи независимых фильмов, туда теперь приезжают все.

– Теперь директором Римского фестиваля стал Марко Мюллер, который возглавлял до этого как раз кинофестиваль в Венеции…

– Он еще не стал — не подписал документы, но, конечно, будет директором. Мы с ним каждую неделю теперь встречаемся и будем работать вместе. То есть он всех, думаю, уволит, кроме меня.

– Вам близка его фестивальная политика?

– Для меня это самый великий фестивальный директор в мире, я им восхищен. И очень буду рад, если действительно буду с ним работать, потому что на протяжении восьми лет в Венеции я с ним не сотрудничал, так как у нас независимая от фестиваля секция, и даже были какие-то трения, напряжение в отношении фестиваля к нам, особенно в первые годы. Нам приходилось трудно: ведь это был превосходный фестиваль отличного директора с прекрасной программой, и нужно было находить действительно оригинальные вещи, чтобы доказать свое право на существование. Но это давление оказывало и благотворное влияние: оно заставляло нас стремиться вверх, чтобы стать лучше. Когда рядом работает такой человек, как Марко Мюллер, это устанавливает планку очень высоко.

– Фестивалей сейчас стало очень много, и есть мнение, что фестивальное кино делится на так называемый«фестивальный мейнстрим» и кино, независимое уже даже не по отношению к Голливуду, а к вот этому мейнстриму. Вы такое мнение разделяете?

– По-моему, все немного не так. Во-первых, почему фестивалей становится больше? Есть фильмы, которые делаются специально для фестивалей. Они не нацелены на то, чтобы быть показанными публике. Мне это не нравится. Но фестивалей становится больше, парадоксальным образом, именно из-за того, что есть потребность зрителей увидеть фильмы, отличные от тех, что они видят на протяжении года в кинотеатрах. Потому что современная экономика кинопроката делает сложным для дистрибутора и директора кинотеатра показ картин, не являющихся блокбастерами или шаблонными комедиями. Многие же зрители хотят увидеть что-то отличное, и сегодня фестивали отвечают именно на этот запрос. Есть еще одна причина развития фестивального движения: города по всему миру выделяют деньги на развитие своей культурной политики. Культура стала важной частью экономики и создания репутации города, поэтому везде стараются проводить фестивали: не только кино-, но и театральные, музыкальные, литературные ярмарки и так далее. А что вы имеете в виду, когда говорите«фестивальный мейнстрим»?

– Это у нас тут коллеги термин ввели для обозначения некоего круга авторов, которые из года в год попадают в Канн, в Венецию…

– В Венеции такого нет, а вот в Канне действительно есть такая проблема с конкурсной программой. У меня такое впечатление появилось, что существует некий абонемент, которым обладают некоторые режиссеры: даже если они снимают плохой фильм, он все равно попадает в конкурс. Многим это не по душе, не только мне, но поскольку в Канне есть другие программы —«Особый взгляд»,«Неделя критики» и так далее, — там все равно открываются новые имена. Хотя и правда раздражает, что ¾ конкурса это год за годом одни и те же имена: всегда будет Кен Лоач. В Венеции не так. И в Берлине тоже: там есть ротация, там в конкурсе тоже стремятся открывать новое.

– Вы свою миссию какой видите в таком фестивальном контексте?

– Где бы я ни работал, моя миссия заключается в том, чтобы открывать авторов, представлять самые интересные новые работы уже известных и уважать зрителей. Ответить на ожидание зрителей, показав им вещи, отличные от тех, что они видят на протяжении года в кинотеатрах, но не навязывая им что-то герметичное, что-то из артхаусного гетто. То есть соблюдать равновесие между сложностью и простотой.

– Чтобы находить такие фильмы, нужно постоянно знакомиться с большим их количеством: вот вы сколько картин за год смотрите?

– Фильмов 500–600, наверное, но не всегда до конца: иногда уже на 20-й минуте понятно, что так дело не пойдет и можно остановиться. Плюс у меня в Венеции сложилась команда, которой я доверяю: даже если фильм кому-то из них не нравится, но он заслуживает внимания, они обязательно скажут мне его посмотреть.

– А кто-то из этой команды будет помогать вам в Москве?

– Нет-нет-нет, здесь я буду работать с существующей командой фестиваля, вот сейчас как раз с ними знакомлюсь.

– Какую задачу перед вами здесь ставят?

– Как я понял, Ангелина и Ольга искали кого-то извне, не из России, с опытом работы на фестивалях. Что им понравилось, в Венеции я отбирал фильмы неожиданные, у которых потом складывалась хорошая фестивальная судьба. Они сочли, что я помог открыть авторов, которые затем стали успешны. Нескромно было бы сказать, что я их открыл, но некоторым я дал стартовую площадку.

– Например?

– Например, канадец Дени Вильнев и его«Пожары». Или австриец Хуберт Саупер с номинированным на«Оскар» документальным«Кошмаром Дарвина»(фильмом про то, как в озеро Виктория запустили нильского окуня, который стал есть всю местную водную живность и разрушил жизнь местного населения —«Газета.Ru»). Еще фильм«Зона» мексиканца Родриго Пла.«C.R.A.Z.Y.» Жан-Марка Валле из Квебека был настоящим моим открытием и триумфально проехался по миру(с 3 мая в российском ограниченном прокате можно увидеть новый фильм этого режиссера«Кафе де Флор» —«Газета.Ru»). Не то чтобы я открыл Ксавье Бовуа, его и раньше знали, но«Маленький лейтенант» стартовал у нас и стал большим событием.

– В какой стадии находится работа над фестивалем«Завтра»?

– У меня уже есть некоторые идеи по фильмам. Плюс мы планируем ретроспективу, чем я никогда не занимался, но это интересно. Что касается организации, я как раз приехал посмотреть, что и как. Фестиваль же очень зависит от бюджета, который позволит или не позволит привезти те или иные фильмы и авторов. От кинотеатров, которые у нас есть в распоряжении, и от количества зрительских мест. Что хорошо, мне нравится заниматься организационными вопросами и мне все сейчас здесь интересно.

– А есть какие-то фестивали в Европе, помимо упомянутых уже грандов, на которые стоило бы ориентироваться?

– В организационном плане ориентиром может быть фестиваль в Гетеборге: очень качественный, очень хорошо организованный, огромное количество зрителей — больше 100 тысяч билетов продают. Уникален фестиваль в Сан-Себастьяне, где само место проведения настолько прекрасно, что плохо быть не может: молодые, полные энтузиазма зрители, кругом красота, еда еще вкусная очень. В Мексике проводится фестиваль в Гвадалахаре: это самый крупный в Латинской Америке фестиваль. Немного даже слишком большой, но я восхищаюсь им, потому что он так сделан, что туда приезжает вся страна. В Колумбии в Картахене есть аналогичный фестиваль.

– Хороший фестиваль – это история отношений с человеком или людьми, которые его выстраивают: в Москве вы планируете задержаться надолго?

– Очень на это надеюсь. Одна из трудностей для меня заключается в том, что«Завтра» это не то чтобы совсем новый фестиваль: он уже существует шестой год и у него сложилась какая-то собственная идентичность. Я сейчас как раз выясняю, что и как можно и нужно поменять, и, да, это вопрос долгосрочных отношений. Нужно выстраивать отношения со зрителями, нужно выстраивать идентичность фестиваля, так что, надеюсь, если буду хорошо работать, это получится история не на один год.

Оставить комментарий…

Источник: http://www.gazeta.ru

МОСКВА, 15 мая – РИА Новости. Каннский международный фестиваль, 65-й по счету, начинается в среду с “Королевства полной луны” (Moonrise Kingdom) американского режиссера Уэса Андерсона (“Бесподобный мистер Фокс”, “Поезд на Дарджилинг”, “Семейка Тененбаум”).

Это сочиненная в соавторстве с Романом Копполой история про то, как в Новой Англии 1960-х годов шериф (Брюс Уиллис), пара встревоженных родителей (Билл Мюррей, Фрэнсис МакДорманд) и инспектор по делам несовершеннолетних (Тильда Суинтон) гоняются за сбежавшей во время похода парочкой влюбленных подростков.

За следующие десять дней жюри во главе с итальянцем Нанни Моретти (Nanni Moretti) предстоит посмотреть еще 21 конкурсную картину, решив судьбу “Золотой пальмовой ветви” с помощью модельера Жана-Поля Готье (Jean Paul Gaultier), трех режиссеров – британки Андреа Арнольд (Andrea Arnold), австралийца Александра Пейна (Alexander Payne) и родившегося на Гаити, выросшего в Конго, учившегося во Франции, Германии и США главы французской киношколы La Femis Рауля Пека (Raoul Peck), – и четверки актеров: Хиама Аббасса (Hiam Abbass) из Палестины, Эмманюэль Дево (Emmanuelle Devos) из Франции, Дайан Крюгер (Diane Kruger) из Германии и Юэна МакГрегора (Ewan McGregor) из Великобритании.

Россию в конкурсе будет представлять “В тумане” Сергея Лозницы.

Это экранизация одноименной военной повести Василя Быкова, где действие происходит в оккупированной немцами Белоруссии в 1942 году – в период, который сам режиссер считает одним из самых важных и непонятных в российской истории. Пара партизан отправляется на расправу с путевым обходчиком Сущеней, которого обвинили в сотрудничестве с оккупантами – как быстро выясняется, совершенно напрасно.

Отечественные фестивальные эксперты убеждены, что шансы Лозницу на победу достаточно весомы : почетный президент Международной федерации кинокритиков (FIPRESCI) Андрей Плахов, видевший картину, счел ее “достойной”, а критик Антон Долин полагает, что в конкурсе, где нет ни одного дебюта, признанный документалист Лозница со своим вторым игровым фильмом находится в выгодной позиции, учитывая, что его первый игровой опыт, “Счастье мое”, сходу попал в каннский конкурс 2010 года.

Конкуренция у Лозницы серьезная.

Свой новый фильм “Любовь” (Amour) покажет австрийский режиссер Михаэль Ханеке (Michael Haneke), лауреат каннского гран-при за “Пианистку” (2001) и “Золотой пальмовой ветви” за “Белую ленту” (2009). Жан-Луи Трентиньян (Jean-Louis Trintignant) и Эмманюэль Рива (Emmanuelle Riva) играют пару пожилых учителей музыки, Изабель Юппер (Isabelle Huppert) – их живущую в другой стране дочь, которой приходится срочно возвращаться, когда у матери случается удар и она остается полупарализованной.

22 номинанта на “Золотую пальмовую ветвь”. Кадры из фильмов >>

Иранский классик Аббас Кьяростами (Abbas Kiarostami), чей “Вкус вишни” победил в Канне в 1997 году, привезет второй фильм, снятый за пределами Ирана: “Словно влюбленные” (Like Someone In Love) – история встречи старика и девушки в Японии, в Токио.

Дэвид Кроненберг (David Cronenberg), который только в сентябре был в венецианском конкурсе с “Опасным методом”, но наград не получил, теперь будет состязаться за “Золотую пальмовую ветвь” с фильмом “Космополис” (Cosmopolis) – экранизацией романа Дона Делилло о мультимиллионере, губящем свою жизнь по дороге в парикмахерскую. Главную роль сыграл звезда “Сумерек” Роберт Паттинсон. Помимо него, в кадре появляются Жюльет Бинош, Пол Джаматти и Матье Амальрик.

Неоднократно награжденный в Канне британец Кен Лоуч (Ken Loach), как обычно, предпочитает непрофессиональных актеров: его “Доля ангелов” (The Angels Share) – история о преступнике, который пытается исправиться, устроившись на шотландскую вискикурню.

Кристиан Мунджу (Cristian Mungiu), с чьих “4 месяцев, 3 недель и 2 дней” началась в 2007 году повсеместная мода на румынское кино, снял основанный на реальной истории фильм “По ту сторону холмов” (Beyond the Hills), где главная героиня возвращается из эмиграции, чтобы увезти с собой подругу, скрывшуюся от мира в монастыре.

Мексиканец Карлос Рейгадас (Carlos Reygadas), чья предыдущая картина “Безмолвный свет” удостоилась в Канне приза жюри, теперь будет показывать фильм с многозначительным названием “После мрака свет” (Post Tenebras Lux), о котором почти ничего не известно до премьеры. Второй латиноамериканец в конкурсе, бразилец Вальтер Саллес (Walter Salles), взяв в продюсеры Фрэнсиса Форда Копполу, экранизировал классический шестидесятнический роман “В дороге” (On the Road), вооружившись звездным актерским составом – у него играют Кристен Стюарт из “Сумерек”, получившая в прошлом году приз за лучшую женскую роль Кирстен Данст, Вигго Мортенсен, Стив Бушеми и Сэм Райли.

Францию в конкурсе представляют “Вы еще ничего не видели” (Vous n’avez encore rien vu) 89-летнего классика Алена Рене (Alain Resnais), “Ржавчина и кость” (Rust & Bone) Жака Одиара (Jacques Audiard), где речь идет о безработном, который влюбляется в тренера касаток в исполнении Марион Котийяр, и Holly Motors не снимавшего с 1999 года Лео Каракса (Leos Сarax) с Мишелем Пикколи, Кайли Миноуг и Евой Мендес, где главный герой переселяется из тела в тело, оказываясь то убийцей, то предпринимателем, то отцом семейства.

Из прочих европейцев будут датчанин, некогда сторонник “Догмы” Томас Винтерберг (Thomas Vinterberg) с “Охотой”, прославившийся после “Гоморры” итальянец Маттео Гарроне (Matteo Garrone) с сатирой на нравы современного телевидения под названием “Реалити-шоу” (Reality), и австриец Ульрих Зайдль (Ulrich Seidl) с фильмом “Рай: Любовь” (Paradies: Liebe).

Американские режиссеры представлены в конкурсе Ли Дэниелсом (Lee Daniels), у которого в “Газетчике” (Paperboy) снялась Николь Кидман, Джоном Хиллкоутом (John Hillcoat) и его “Вне закона” (Lawless), и Джеффом Николсом (Jeff Nichols) с “Грязью” (Mud).

Из Египта приедет посвященный последствиям революции фильм “После битвы” (Baad el Mawkeaa) режиссера Юсри Насралла (Yousry Nasrallah). Из Кореи в конкурс взяли двух однофамильцев: Хон Сан Су (Sang-soo Hong), у которого в фильме “В другой стране” (In Another Country) снова появляется Изабель Юппер, играющая сразу трех женщин, и известного по фильму “Служанка” Им Сан Су (Sang-soo Im) со “Вкусом денег” (Taste of Money).

Наконец, австралиец Эндрю Доминик (Andrew Dominik), известный по истории “О том, как трусливый Роберт Форд убил Джесси Джеймса”, вновь снял Брэда Питта в “Ограблении казино” (Killing Them Softly).

Основным конкурсом фестиваль не исчерпывается: будет еще параллельная программа “Особый взгляд” (Un Certain Regard), вызывающая у критиков не меньший интерес, чем претенденты на “Золотую пальмовую ветвь”, “Двухнедельник режиссеров” с последним фильмом Рауля Руиса, конкурс дебютов, в котором участвует в том числе ученица Алексея Учителя Таисия Игуменцева с короткометражкой “Дорога на…” , коллекция отреставрированных классических картин, куда включены “Однажды в Америке” Серджо Леоне, “Лоуренс Аравийский” Дэвида Лина и “Поезд-беглец” Андрея Кончаловского.

Вне конкурса покажут трехмерные эксперименты двух итальянских классиков – “Я и ты” (Io e Te) Бернардо Бертолуччи (Bernardo Bertolucci) и “Дракулу Дарио Ардженто” (Dario Argento’s Dracula), а также третью часть мультфильма “Мадагаскар” (Madagascar 3, Europe’s Most Wanted), новый фильм Такаши Миике “Легенда о любви и искренности” (Ai To Makoto), историю о свержении Каддафи под названием “Тобрукская клятва” (Le Serment du Tobrouk) и документальную картину о закулисном устройстве Каннского фестиваля, которую его президент Жиль Жакоб (Giles Jacob) сделал вместе с Самюэлем Фором (Samuel Faure).

Кинорынок – не менее важная часть Каннского фестиваля, чем красная дорожка и “Золотая пальмовая ветвь”. В этом году на нем будет представлено около 4 тысяч проектов – от голливудских гигантов с колоссальными бюджетами до микробюджетных артхаусных историй.

За Россию отвечают сразу две структуры – организованный Фондом кино объединенный стенд “Кино России”, под чьей крышей, как уже было в Берлине, соберется несколько продюсерских компаний из числа подопечных Фонда, и существующий уже несколько лет “Российский павильон” , работающий под эгидой “Роскино” и министерства культуры.

Программы у соперничающих павильонов схожие: и там, и там иностранных продюсеров будут заманивать в российские регионы, суля значительные скидки и возврат налогов, и там, и там обещают показывать иностранным отборщикам и дистрибуторам новейшее российское кино на специально организованных сеансах в Москве, только в одном случае это будет называться передвижным кинорынком Doors, а в другом – Red Square Screenings. Фонд козыряет Российско-французской киноакадемией, павильон России – презентацией ММКФ и приемом в честь Лозницы.

Как в единстве и неслиянности двух структур должны разбираться иностранные продюсеры, пока не ясно, но Александр Роднянский, чья AR Films едет в Канн отдельно, с “Городом грехов” и “Мачете убивает” Роберта Родригеса, а также с “Еленой” Звягинцева, убежден, что конкуренция приносит только пользу, а партнеров все в любом случае ищут с помощью сарафанного радио.

Закроется фестиваль 27 мая последней работой скончавшегося 4 апреля Клода Миллера – экранизаций романа Франсуа Мориака “Тереза Д”. (Therese D.) с Одри Тоту (Audrey Tautou) в главной роли.

Но перед этим жюри предстоит вручить призы за сценарий, режиссуру, женскую и мужскую роли, а также приз жюри, гран-при и “Золотую пальмовую ветвь”.

‘).text(); // substring if IE ( fix problem with url length in IE ) if( $j.browser.msie ) pageDescription = pageDescription.substring( 0, 120 ) + ‘…’; VK.Widgets.Like(“vk_like”, {type: ‘button’, pageTitle: ‘Каннский фестиваль окажется “В тумане”‘, pageUrl: ‘http://www.ria.ru/culture/20120515/649621214.html’, pageDescription: pageDescription, verb: 1});

Код для фотографии:

Код для фотографии:

Культура и шоу-бизнес: мультимедиа Актуальные сюжеты ‘);

Версия 3.0 beta . Обо всех замеченных ошибках просьба сообщать на rian-error@rian.ru

Copyright © РИА НОВОСТИ Все права защищены.

Электронное периодическое издание «РИАН.Ру» зарегистрировано в Федеральной службе по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия 13 декабря 2006 г. Свидетельство о регистрации Эл № ФС77-26602

Об агентстве Вакансии Контакты Новости агентства

‘); else if( navigator.userAgent.match(“iPad”) && ( navigator.userAgent.match(“Opera Mini”) || ( navigator.userAgent.match(“AppleWebKit”) && navigator.userAgent.match(“Safari”) && navigator.userAgent.match(“Mobile”) ) ) ) document.write(”); else if( navigator.userAgent.match(“iPod”) && navigator.userAgent.match(“AppleWebKit”) && navigator.userAgent.match(“Safari”) && navigator.userAgent.match(“Mobile”) ) document.write(”); else if( navigator.userAgent.match(“iPhone”) && navigator.userAgent.match(“AppleWebKit”) && navigator.userAgent.match(“Safari”) && navigator.userAgent.match(“Mobile”) ) document.write(”); else if( navigator.userAgent.match(“Android”) && navigator.userAgent.match(“AppleWebKit”) && navigator.userAgent.match(“Safari”) && navigator.userAgent.match(“Mobile”) ) document.write(”); else if( navigator.userAgent.match(“Opera”) && !navigator.userAgent.match(“Mobile”) ) document.write(”);

Источник: http://www.ria.ru

К настоящему времени в стране немало сделано для развития научной сферы. Принят Закон «О науке», утверждены соответствующие нормативные акты по развитию науки, сущест­венно увеличивается бюджетное финансирование научных тем. Но вместе с тем во вновь создаваемых производствах уже сегодня существует высокий спрос на инновации и современные технологии. Проблема заключается в том, что многие научные разработки в отличие от оборудования и техники невозможно импортировать.

Возьмем, к примеру, продукцию аграрной науки. Сорта сельскохозяйственных растений, породы животных, агротехнологии создаются для определенных почвенно-климатических условий и природных зон. Эти условия характерны только для Казахстана и уникальны в своем роде. Если завозить научные разработки из других стран, то нужно хотя бы адаптировать их к нашим условиям. А это тоже большая наука!

В условиях развития конкуренции на мировом рынке продовольствия без развития отечественной аграрной науки невозможно эффективно развивать сельское хозяйство. Оно просто будет неконкурентоспособным.

Приведу пример. В Канаде каждые 2–3 года обновляются сорта сельхозкультур, используемые в производстве. В итоге постоянно появляются новые сорта, лучшие по урожайности и качеству. Таким образом, конкурентные преимущества канадской пшеницы предопределены уровнем развития науки. У нас же большинство сортов используется в производстве в течение 10–20 лет. При этом абсолютное их большинство создается без использования современных методов биотехнологий, классическим способом, так сказать, «вслепую». Уже сегодня катастрофически не хватает адаптированных засухоустойчивых сортов масличных, бобовых, крупяных и кормовых культур, что уже является тормозом для решения актуальнейшей проблемы земледелия – диверсификации структуры посевных площадей.

Такая же проблема и по животноводству. Сейчас мы вынуждены завозить дорогостоящий племенной скот из-за границы, но если он не будет в последующем использован в селекционном процессе, мы просто утеряем этот генофонд, как это происходит у наших соседей.

Надо откровенно признать, что сокращение финансирования нау­ки в переходный период сильно сказалось на ее состоянии. И сегодня по многим направлениям мы безнадежно отстали от наших конкурентов. В сложившейся ситуации нужно принятие решаю­щих мер по развитию научного обеспечения АПК. Они касаются не только увеличения финансирования научно-исследовательских институтов, но и мер по совершенствованию структуры управления и организации аграрной науки. Прежде всего хочу отметить, что у нас нет должной интеграции между аграрными вузами и НИИ: ученые научно-исследовательских учреждений в основном занимаются чисто научными исследованиями, а вузовские ученые – преимущественно преподавательской деятель­ностью. Можно сказать, каждый из них работает изолированно друг от друга, и такая практика сохранилась с советских времен.

Если рассмотреть опыт развитых стран, то там образование и наука рассматриваются в единой системе и неразрывны друг от друга. Когда ректорам английских или американских университетов задаешь вопрос, занимаются ли их преподаватели наукой, они его не понимают, поскольку не бывает, чтобы преподаватель вуза не проводил научные исследования. Таким образом, синхронизируются процессы получения и передачи знаний.

Студенты этих университетов, получив теоретические знания на начальных курсах обучения, в последующем уже обучаются на базе научных лабораторий и опытных хозяйств НИИ. При этом каждый учащийся имеет научного руководителя. Как видим, западная система высшего образования направлена не просто на получение современных теоретических и практических знаний, а на реализацию возможности каждого обучающегося, то есть раскрытие его генетического потенциала.

Одновременно такая система является очень эффективной для подготовки научных кадров и в целом организации научных исследований. Знания же наших студентов зачастую ограниченны, так как они не получают всего необходимого комплекса теоретических и практических навыков, оторваны от новых научных знаний.

Какова сегодня реальная картина в аграрной науке и образовании? В аграрных НИИ работают 77 докторов и 495 кандидатов наук, а в трех аграрных вузах – Национальном аграрном университете, Казахском агротехническом университете им. С. Сейфуллина и Западно-Казахстанском агротехническом университете им. Жангир-хана – работают 202 доктора и 673 кандидата наук. При этом средний возраст докторов наук в аграрных НИИ составляет 61 год, а в вузах – 54 года. Отсюда видно, что мы не используем имеющийся научный потенциал – в аграрных НИИ катастрофически не хватает научных кадров, а научный потенциал вузов остается неиспользованным. Для действенной интеграции между аграрной наукой и образованием нам прежде всего необходимо отойти от узковедомственных интересов. Руководители аграрных НИИ и вузов должны быть подчинены единой государст­венной задаче – подготовке высококвалифицированных кадров и развитию научной деятельности вне зависимости от их ведомственной принадлежности. А для этого нужна единая координирующая система их управления.

Глава государства, создав в столице Назарбаев Университет, объединяющий в единый кластер образование, науку и инновации, показал практически, как нужно, выстраивать систему научного обеспечения страны. Нам осталось только использовать этот опыт.

Надо признать, что аграрную науку до мирового уровня мы своими силами уже не поднимем. Подобное положение дел в свое время переживали и другие страны. Яркий пример прош­лого века – Мексика 40–50-х годов, где ситуация была еще хуже. Страна полностью зависела от импорта продовольствия, аграрной науки по существу не было. В итоге для решения этого вопроса были выделены огромные средства, которые пошли на консолидацию ученых страны и привлечение лучших умов из-за рубежа. В Мексике под руководст­вом всемирно известного ученого, доктора Н. Барлауга, ставшего впоследствии лауреатом Нобелевской премии, был организован научно-образовательный центр, где для приглашенных ученых были созданы все условия для продуктивной работы.

В итоге они подняли науку на новую высоту. Появились научные разработки, которые стали нужны производству, а с другой стороны, была сформирована отечественная научная школа. В результате удалось вдвое увеличить производство продовольствия в мире и спасти жизни почти миллиарда людей. Подобный опыт заслуживает пристального внимания, и мы можем немало взять из него для вывода отечественной аграрной науки на новые рубежи.

Другой пример: сегодня в России создается инновационный центр «Сколково», российский аналог Кремниевой долины. Это будет современный научно-технологический комплекс по разработке и коммерциализации новых технологий, где планируется обеспечить особые экономические условия для компаний, работающих в приоритетных отраслях модернизации экономики России. Очевидно, что и в Казахстане можно было бы организовать свое «Сколково», но только в аграрной сфере.

Глава государства еще 3 года назад поручил организовать международный научно-образовательный центр в поселке Шортанды. Идея заключается в том, чтобы в нем работали не только наши ученые, но и привлекались ведущие ученые из-за рубежа. Это будет современный научно-инновационный центр, где будут по­строены соответствующее жилье для сотрудников, развитая современная научная и экспериментальная база, лаборатории по растениеводству, животноводству, переработке сельхозпродукции. Одновременно здесь же будут проходить обучение магистры наук, доктора PhD, студенты старших курсов. И хотя проектно-сметная документация этого центра была подготовлена еще 1,5 года назад, но, к сожалению, вопрос до сих пор не решается. А это сказывается на темпах развития аграрной науки.

Одновременно планируется создание такого же центра образования, науки и инноваций на юге республики – в Карасайском районе, вблизи Алматы. В итоге формирование таких точек роста позволит сделать прорыв в аграрной науке, что пойдет во благо нашему обществу, даст мощный импульс развития агропромышленного комплекса страны.

Источник: http://www.kazpravda.kz

Май 14 (Новый Регион, Светлана Намская) – Месяц назад – 16 апреля – губернатор Челябинской области Михаил Юревич озвучил ряд новых назначений. Вице-губернатором, курирующим промышленность и проблемные предприятия, был назначен Иван Феклин, занимавший пост министра сельского хозяйства. Проработав в правительстве Челябинской области 8 лет, Феклин имел общее представление о ситуации в вверенной ему отрасли, поэтому прошедший месяц посвятил детальному знакомству с конкретными предприятиями и изучению наиболее серьезных проблем. Почему он решил сменить профиль деятельности, а также о состоянии и перспективах южноуральской промышленности Иван Феклин рассказал «Новому Региону».

«Новый Регион»: Вы много лет занимались сельским хозяйством: начали с продкорпорации, потом возглавили министерство, почему решили резко сменить профиль? Понятно, что предложили, но ведь если бы не захотели, никто не стал бы неволить?

Иван Феклин: Начнем с образования: я инженер-электромеханик. Закончил Челябинский политехнический институт. Работал в КБ машиностроения, как оно тогда называлось, сейчас это Государственный ракетный центр «КБ имени Макеева». Потом работал мастером в научно-производственном объединении электромеханики, это тоже в Миассе. Для меня неожиданно как раз мое появление в сельском хозяйстве. И при этом жизнь меня связала с этой сферой с 1998 по 2012 год, и по большому счету те цели и задачи, которые я перед собой ставил, выполнены: товарооборот в сельскохозяйственной отрасли увеличился в 3 раза, в ближайшие 2 года, может даже уже в этом, станем вторыми в России по производству мяса птицы. К 2015 году мы доведем это производство до 400 тысяч тонн в год. Серьезная перспектива в свиноводстве.

Есть, конечно, проблемы: по производству молока, например, но это общероссийская проблема, как и производство мяса крупного рогатого скота. Но есть очень серьезные программы, которые, я думаю, мой преемник под моим руководством с успехом завершит. Там схема простая: наши сегодняшние технологии по производству молока не соответствуют мировым стандартам, нет хорошо поголовья, серьезной кормовой базы. Поэтому акцент мы ставим на создание мощных животноводческих комплексов, таких как сельскохозяйственные производственные кооперативы «Подовинное», «Коелгинское» и «Черновской». За счет укрепления таких предприятий мы планируем наращивать объемы производства.

Иными словами, в АПК для меня уже все ясно и предсказуемо.

Поэтому когда поступило предложение заняться промышленной сферой – грех было отказаться. При этом профиль по большому счету не поменялся: я по-прежнему буду курировать Минсельхоз…

«Новый Регион»: Какова сейчас ситуация в промышленности?

Иван Феклин: Я реально на производстве был довольно давно: в 1981-1982 годах. Поэтому сразу же начал с посещения предприятий. За три недели посетил ОАО «Станкомаш», завод Пластмасс, Челябинский автоматно-механический завод, Сигнал…

«Новый Регион»: То есть, с проблемных начали?

Иван Феклин: Да, получается так. Предприятия, выполняющие оборонный заказ, действительно, в плачевном состоянии. По-другому просто не скажешь. Начнем с того, что говорить о какой-то модернизации, а каком-то техническом перевооружении даже не приходится – там все оборудование 50-х и даже 30-х годов прошлого века. Конечно, проблем много, но говорить, что вся промышленность стоит, нельзя. Есть же показатели: в 2010 году был рост промышленного производства, в 2011 году прирост составил 6,3%, в текущем году темпы пока ниже, чем прошлогодние – за первый квартал 3,6%, но, тем не менее, рост есть. Например, Магнитогорский крановый завод в прошлом году более чем в 2 раза увеличил объемы производства, и таких предприятий в Челябинской области более чем достаточно.

«Новый Регион»: Сегодня эксперты расходятся в оценках: одни говорят, что российская промышленность так и не вышла из кризиса, другие – что грядет новая волна, а третьи – что экономика на подъеме и перспективы радужные. Вам какая точка зрения ближе?

Иван Феклин: Последствия кризиса есть, но говорить о том, что сегодня промышленные предприятия в кризисе – нет, нельзя. Моя точка зрения как раз третья: в принципе, мы уже выходим из кризиса, но поскольку в Челябинской области значительно развита металлургическая отрасль, последствия очень тяжелые – пострадали градообразующие предприятия, а вокруг них много организаций, которые жили за счет меткомбинатов. Конечно, они сложнее переживают кризис. Однако сегодня движение есть, и я думаю, что вторая-третья волна кризиса нам не грозят.

Многие предприятия – это и Челябинский тракторный, и кузнечно-прессовый заводы – объемы производства сегодня увеличивают, выходят на новые технологии, выстраивают отношения с западными компаниями, запускают совместные проекты, комплектуются современным оборудованием, получают заказы. В принципе, я думаю, что обстановка в промышленности все равно вселяет надежду и уверенность.

«Новый Регион»: Какова сегодня структура южноуральской промышленности? Металлургия по-прежнему является основой формирования бюджета или области все-таки удалось уйти от этого перекоса?

Иван Феклин: Если говорить с точки зрения налоговых поступлений, то в области за последние годы произошли серьезные изменения: сейчас акцент перешел в средний и малый бизнес. Те же предприятия пищевой и перерабатывающей промышленности огромные отчисления в областной бюджет делают. Но пока область, безусловно, во многом зависит от гигантов индустрии – это металлургия и машиностроение – это было развито исторически, и последствия этой зависимости мы еще долго будем ощущать.

«Новый Регион»: А с Вашей точки зрения идеальная структура промышленности для нашей области какая?

Иван Феклин: Что такое сегодня просто продавать металл с ММК? Если сделали стан 2000, идет лист для автомобилестроения – это уже передел, готовый продукт. На этом ММК получает прибыль. Если есть у нас машиностроительные заводы – ЧТЗ, АЗ «Урал», ЧКПЗ – грех их не загрузить: это налоги, дополнительные рабочие места, это отчисления в областной бюджет. Конечно, чем больше передел, чем ближе мы к конечному продукту в цепочке производства, тем больше будет оставаться в Челябинской области в виде прибыли, налоговых отчислений. Почему сегодня на селе развиваются вертикально интегрированные холдинги, которые работают по схеме «от поля до прилавка»? Потому что они более жизнеспособны, потому что дают возможность выживать во время кризисов в отдельных отраслях – диверсификация этого бизнеса позволяет на чем-то сыграть. Точно так же и здесь: на металл цена упала на мировом рынке, зато передел, готовый продукт востребован, и на этом можно зарабатывать. Сегодня огромное количество госкорпораций работает: и нефтяники, и газовики – это наиболее платежеспособные структуры – у них большие потребности в оборудовании. Сейчас обсуждаются вопросы, например, изготовления задвижек на Станкомаше и АМЗ, а это металл, который мы получаем с «Мечела», ММК, его перерабатывают наши машиностроители, и уже готовый продукт поступает нефтяникам. Именно в этом направлении мы и должны развиваться.

«Новый Регион»: У нас же есть и предприятия цветной металлургии. Например, «Уфалейникель» – он какую продукция передела может дать?

Иван Феклин: Конкретно по «Уфалейникелю» проблема давнишняя – цена на никель резко упала, стала намного ниже, чем себестоимость. Понятно, что предприятие работало в убыток, проводились переговоры на уровне губернатора, и буквально в марте полномочия единоличного исполнительного органа ОАО «Уфалейникель» переданы швейцарской компании. Я встречался с новым руководством завода, они начинают активную модернизацию, и уже из 5 печей работают 4, в самое ближайшее время и пятую печь запустят.

Это пример оздоровления предприятия. «Уфалейникель» как раз в этом плане показателен: при участии власти и муниципалитета найден новый инвестор, вкладывающий средства и оздоравливающий производство.

Надо отметить, что у нас в сфере цветной металлургии не только переработка есть, у нас серьезные запасы меди – на Михеевском ГОКе около 1,5 миллионов тонн руды, сегодня уже началась добыча. Эта медь и пойдет на наши же предприятия. И опять получается та же схема: добыли, переработали и отдали готовый продукт.

«Новый Регион»: А добывающая промышленность в целом в каком состоянии?

Иван Феклин: Начнем с того, что рудоуправления практически все заработали. Например, ММК на Теченском месторождении 2 миллиона тонн добыл, есть серьезные коалиновые запасы – практически 100% российского коалина добывается в Челябинской области. 95% магнезитов добывается в нашей Сатке, Миасс закрывает 70% российской потребности в тальке. В области добывается 25% общероссийского объема цинка, 15% меди. Для нас это здорово. А такие предприятия, как Коелгамрамор, на весь мир известное?! А сколько у нас щебня, песка строительного?! В этом плане Челябинской области повезло – очень серьезные перспективы. Если память не изменяет, по объемам запасов и добычи золота мы вторые в УрФО и десятые в России: много залежей у нас, и разведка ведется. В ближайшее время в Чебаркульском районе на новом месторождении будет строиться горно-обогатительный комбинат – только на первом этапе в него собираются инвестировать порядка 20 миллионов долларов. А новое предприятие – это опять же новые рабочие места для Чебаркульского района.

«Новый Регион»: А уголь? Стоит ли развивать дальше Коркинский разрез с учетом того, что он уже угрожает безопасности окрестных поселений?

Иван Феклин: Говорить обо всех нюансах угольной отрасли мне пока еще сложно. Но, с учетом того, что я в правительстве области уже 8 лет, проблему знаю. Действительно, есть там подтопления, есть ряд экологических проблем. Понятно, что на сегодняшний день наш уголь низкоэффективный. Но, опять же, не надо подходить к проблеме близоруко: мы сжигаем уголь, только чтобы получить тепло или электроэнергию. Возьмите западный опыт: возникла у них проблема с нефтью, они начали выращивать рапс для биотоплива. Если у нас есть уголь, пусть низкоэффективный с точки зрения получения энергии, нужно найти ему другое применение – вплоть до получения минеральных удобрений.

«Новый Регион»: Запасы угля большие?

Иван Феклин: По оценкам экспертов, балансовые запасы угля при сегодняшнем уровне добычи составляют на разрезе Коркинский – 21 год, на шахте Коркинской – 96 лет. Понимаете, все зависит от цены на нефть, на газ – может, скоро станет выгодно, как раз углем топить…

«Новый Регион»: Есть еще один источник полезных ископаемых, в том числе и редкоземельных металлов – это шлаковые отвалы. В прошлом году об этом очень много говорилось, и инвесторы вроде бы начали подтягиваться, а потом опять все затихло…

Иван Феклин: Да, шлаковых отвалов у нас достаточно: в Сатке, Челябинске, Магнитогорске, Златоусте… Сегодня со многими из них вопрос практически закрыт: их перевели в собственность, начали работу. Есть проблема по Златоусту (см. видео №1).

«Новый Регион»: Из того, что Вы говорите, вырисовывается позитивная картина, но в Вашей новой должности прямо в ее название вынесены проблемные предприятия. Почему? Это такой больной вопрос для области?

Иван Феклин: Почему акцент ставится на проблемных предприятиях… Какой смысл сегодня вмешиваться в работу нормально функционирующего хозяйствующего субъекта? Это частная собственность. Если мы видим, что налоговые отчисления увеличиваются, объемы производства растут, число работников не сокращается – мы зачем им нужны? Задача власти – создать условия для того, чтобы предприятия работали и приносили деньги в бюджет, чтобы их можно было тратить на социальные вопросы. А в проблемных предприятиях скрыт огромный резерв. Я уже говорил об оборонке: тот же Станкомаш – там огромное количество помещений, которые сегодня просто пустуют. Стоят цеха с площадями 25 – 28 тысяч квадратных метров. Там подведено электричество, газ, водоснабжение, железнодорожные пути – требуются миллиарды и миллиарды рублей, чтобы это создать заново. А эта инфраструктура уже есть и простаивает.

Наша задача посмотреть, почему возникли проблемы – например, оборонный заказ сократился, «гражданки» нет, соответственно, нет производства. Сегодня мы ведем переговоры и с Ростехнологиями, и с министерством промышленности, обсуждаем схемы вывода оборонных предприятий из кризиса. По каждому из них уже в принципе алгоритм определенный есть – куда двигаться, мы знаем, но есть процедурные вопросы, юридические. Я думаю, что в этом году мы должны закрыть вопрос по Челябинскому автоматно-механическому заводу – поставили задачу до 1 октября. По Станкомашу немного сложнее, поскольку там процедура банкротства еще продолжается, идет оценка имущественного комплекса, но, думаю, что до конца года и эту тему должны закрыть.

Сейчас отрабатываем стратегические вопросы, планируется подписать соглашение между правительством Челябинской области и Ростехнологиями. Схема, которую мы предлагаем, очень простая (см. видео №2).

«Новый Регион»: А другая часть предприятий – не оборонка?

Иван Феклин: Сегодня есть большое количество федеральных структур, готовых потреблять нашу продукцию. Задача власти – помочь в размещении заказов, предложить инвесторов – сегодня и китайцы, и швейцарцы, и итальянцы готовы вложить деньги. По многим проблемным предприятиям ситуация для нас уже понятна.

«Новый Регион»: Какие самые больные предприятия? И что с ними делать?

Иван Феклин: Сказать, что делать с уфалейским Литейным центром, с магнитогорским машиностроительным заводом, со златоустовским «Булатом», не так просто. Единой стратегии нет. В каждом случае есть своя проблема – инвесторы, которые никак не могут между собой разобраться, конфликт собственников. Мы вникаем в каждую проблему, пытаемся где-то помирить, где-то найти компромисс, где-то, может быть, побудить одного из инвесторов продать свою долю и так далее. По части предприятий вопросы решаются: то же Литейный центр – были скандалы вплоть до того, что не пускали на территорию, а сегодня вопрос снят, процесс…

Источник: http://www.nr2.ru